Get Adobe Flash player
Рубрики
Поделиться
Электронные государственные услуги

"Программа по обеспечению результативной работой и всеобщая поддержка предпринимательства"

Нас считают
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
«Фэйсбук»
«Фэйсбук»
«Одноклассники»
«Одноклассники»
Белоснежка-ТЮЗ
Белоснежка-ТЮЗ
«Мой мир»
«Мой мир»
«Твиттер»
«Твиттер»
«В контакте»
«В контакте»
«Youtube»
«Youtube»

ТЕАТР – ЭТО ВСЕГДА ПТИЦА ФЕНИКС («Театры Казахстана»)

Тема сегодняшнего нашего «круглого стола» — «Театр ХХI века. Новые тенденции развития». В работе «круглого стола» принимают участие засл.  артист Таджикистана, режиссер ТЮЗа им. Н.Сац Султан Усманов, засл.актриса  РК Татьяна  Тарская, зав.отделом культуры газеты «Вечерний Алматы», театровед Юрий Каштелюк, засл.деятель РК Евгений Дубовик, актер ТЮЗа им. Н.Сац Александр Красников.  Ведет «круглый стол» зав. литературно-драматической частью  ТЮЗа им. Н.Сац  Людмила Мананникова.

БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ?

Людмила Мананникова.

— Дорогие друзья, на дворе – ХХI век, и сегодня театр, само его существование вызывает много вопросов.
Порою здесь  можно слышать самые разные мнения. «Катастрофическое падение уровня актерского и режиссерского мастерства!!!  Отсутствие ярко выраженного творческого лица и эстетических программ в большинстве театров. Нивелировка исполнительского искусства,  стремление к развлекательному репертуару и многое-многое другое. Так ли это? Хотелось бы услышать ваши мнения по этому вопросу.

Евгений Дубовик.

— Театр — это не просто культурная форма. Он живёт по законам живого организма, развиваясь, совершенствуясь, приспосабливаясь к изменениям окружающей среды, мутируя во многочисленные формы, выживают из которых самые жизнеспособные. И конечно, театр подвержен периодам взлётов и падений. Нисколько не сомневаясь в вечности Театра, я думаю, что тема нашего «круглого стола» актуальна: очень интересно порассуждать о некоторых современных тенденциях в мире театрального искусства.

Султан Усманов.

— На  рубеже  ХХ-ХХI  веков  рухнула  мощная  страна  —  Советский  Союз.  Страна  с  огромным  идеологическим  и  нравственным  потенциалом.  Это,  естественно,  не  могло  не  отразиться  негативно  и  на театральной  культуре  в  целом.  В  одночасье  обесценились  духовные  ценности,  которые  накапливались  в  течение  всего  двадцатого  века  в  драматургии,  режиссерском  искусстве  и  актерском  мастерстве.  И  самое  страшное,  что  произошло,  —  это  полное  игнорирование  русской  театральной  школы,  плодами  которой  пользовались  даже  на  западе:   Станиславский,  Мейерхольд,  Вахтангов,  Таиров,  Михаил  Чехов!   Это  и  привело  к  такому  резкому  падению  уровня  актерского  мастерства  и  режиссерского  искусства.  Ушли  из  театров  творческие  лидеры,  идеологи  театра,  которые  четко  вели  театр  к  цели,  могли  учить  и  открывать  новые  дарования,  новых  интересных  драматургов,  художников…

 Татьяна Тарская.

— А я  не согласна с тем, что  спектакли у нас сейчас низкого театрального уровня. Нет, нет и нет!  Низкий уровень сегодня скорее относится к телевидению, которое нас зомбирует всякими низкопробными юмористическими шоу, плохими сериалами, в которых даже хорошие театральные актеры выглядят на одно лицо из-за невысокого  уровня режиссуры и продюсеров. В театре дела в этом  плане обстоят лучше. Да, раньше было легче набрать труппу. К руководству театра приезжали  московские выпускники, сейчас же  мы вынуждены довольствоваться нашей театральной школой, которая, кстати, выпускает очень неплохих ребят. Спасибо педагогам. Но все равно, когда молодые актеры приходят в театр, их надо растить. Как говорил великий Георгий Товстоногов, труппу надо коллекционировать, а не брать что попало. С режиссурой, конечно, сложнее. Режиссеров не поставишь на поток.

Да, более века назад был Станиславский, который задал свою программу, были его ученики: Мейерхольд, Вахтангов, Михаил Чехов. Они пошли дальше своего учителя. У каждого было свое лицо. Уже на моей памяти были такие великие режиссеры как Ефремов, Эфрос, Любимов, Гончаров, Захаров. У каждого был свой почерк, метод, язык, театр. Сейчас новые имена. Новые режиссеры  ищут, экспериментируют, не всегда удачно, но стараются идти сообразно времени.

Юрий Кашелюк

— Какой сегодня театр, плохой или хороший? Я думаю, театр всегда разный. И в разные эпохи он был разный. И при Шекспире было что-то хорошее, и при Шекспире было то, что кому-то не нравилось. Это естественный процесс. Он зависит от нескольких  вещей. От руководства, от литературной части, от подбора репертуара, от того, как происходит взаимодействие с авторами. Если театр будет поощрять авторов, то они будут приходить в театр. Я уверен, что есть люди, которые просто стесняются принести свою пьесу в театр. А в конкурсе они могут поучаствовать. Таких конкурсов должно быть больше. И, конечно, нужна обратная связь со зрителями. Мне здесь нравится политика ТЮЗа им. Н.Сац, где происходит контакт со зрителями. Фестиваль «Солнечный круг», конкурсы рисунков, сказок… Это стимулирует всю семью. Родители задумаются и скажут: давайте не только на детские, но и на взрослые спектакли пойдем!

Александр Красников.

— Я бы тоже не стал употреблять такой крайне пессимистический термин как «катастрофический» относительно уровня актерского и режиссерского мастерства в наших театрах. Положение, конечно, далеко от даже скромных чаяний любого человека, любящего театр, но и поводов опускать руки тоже нет. Да и опускать их категорически нельзя в любой ситуации. «Кто, если не мы?» — вот вопрос, который для современного театра гораздо актуальнее, нежели извечных «Быть или не быть ?» и » Кто виноват?». А на другой извечный вопрос «Что делать?» может быть только один ответ — работать, учиться, не топтаться на месте.

 

ДЕНЬГИ, ДЕНЬГИ, ДЕНЬГИ…

Людмила Мананникова.

— Сегодня много говорится о коммерциализации театра, о  появлении большого числа достаточно низкосортных, но экономически выгодных постановок, привлекающих зрителя популярными актёрами и весёлым сюжетом…

Султан Усманов.

— Да, репертуар  театров  заполнился  низкопробными  спектаклями  на  потребу  дня!  О  каком  перспективном  творческом  пути  можно  говорить,  если  современные  лидеры  театров  сами  не  знают,  куда  им двигаться?  Понятно,  что  без  настоящего  творческого  лидера,  без  полноценно  сформированного  творческого  состава,  без  глубоко  продуманного  репертуара  театр  обречен!  Развал  страны  создал  пропасть,  по  ту  сторону  которой  осталось  всё  накопленное  нашими  театральными  корифеями, а  по  эту  сторону,  с  нашей  духовной  нищетой!  И  театры,  конечно  же,   начали  жить  по  рыночным  законам:  ставить  то,  что  легко  и  сиюминутно  продается  обывателю. Коммерция  и  театральное  искусство  —  две  вещи  несовместные!  По  сути  коммерческий  театр  превращается  в  базар,  где  главной  целью  является  продажа  даже  очень  талантливых  актеров  для  сиюминутной  наживы.  Художественность  и  качество  спектаклей  не  имеет  никакого  значения,  главное  заработать  побольше!

Александр Красников

— Огромный перекос репертуарной политики большинства театров в сторону развлекательной, не обременяющей зрителя особо глубокими идеями, на мой взгляд, вовсе не результат нивелировки исполнительского мастерства актеров и режиссеров, да и руководство театров в этом обвинить нельзя (хотя очень многим нравится искать соринки в чужих глазах). Просто мы все как-то незаметно попали в ловушку собственных, не совсем верных представлений о роли театра в современном обществе. Нам кажется, что театральное искусство недавнего прошлого было насквозь идеологизировано и носило исключительно  поучительно-дидактическую функцию «Что такое «хорошо» и что такое «плохо». И мы двинулись к «свободному» театру, тому, в который зритель побежит сломя голову и понесет с собой деньги. И репертуары запестрели комедиями, сначала гениальными, потом — просто хорошими, потом — без каких либо претензий, но с минимумом одежды на актерах. Классические произведения перекручивали через какую-то чудовищную мясорубку и выдавали нагора какой-то невероятный фарш из знакомых с детства персонажей, отвратительной игры актеров и непомерного самообожания «режиссера-новатора». В последнее время, слава Богу, эта горячечная волна улеглась, но театры до сих пор находятся в растерянности. «Пойдет на это зритель или не пойдет?»,  и мы начинаем вертеть головой по сторонам.

Думаю, да пойдет, пойдет! У нас прекрасный, умный, отзывчивый зритель! Да, взыскательный. Да, порою слишком строгий. Но он и должен быть таким! И если в спектакле, к какому бы жанру он не принадлежал, он увидит качественную работу и режиссера, и актеров, и художника, если он увидит безусловную отдачу,  с которой все они трудились над спектаклем, он придет и  не раз. И приведет с собой своих друзей. Просто мы не должны забывать, что спектакль должен быть произведением искусства. Это не громкие слова, это наша прямая задача.

Татьяна Тарская.

— Иногда слышишь замечания, что репертуарный театр стал театром развлечений. Это не совсем так. Да, мы пережили тяжелые 90-е годы. Был сильный отток зрителей. Театр вынужден был как-то выживать, и он  пошел, конечно, по простейшему пути. Начал ставить развлекательные спектакли, чтобы завлечь зрителей. Но всему приходит конец и жизнь налаживается. Театру стало тесно и скучно в этих рамках. Захотелось поговорить со зрителем о серьезных вещах. Это очень легко проследить по репертуару  практически любого театра. В нашем театре им.Лермонтова, например, сейчас происходит очень интересный поиск режиссуры. Когда-то у него тоже было засилье развлекательных спектаклей, а сейчас театр  не боится приглашать разных режиссеров, не боится обжечься. Последние годы было очень много экспериментальных спектаклей, не все удачные. Но зато в результате появились очень интересные спектакли.

Александр Красников.

— Очень редки случаи, причем в общемировом масштабе, самоокупаемости театра. И еще более редки театры,  приносящие реальную прибыль. По первому образованию я экономист, поэтому я прекрасно понимаю, что как «бизнес-проект» театр может существовать лишь при очень значительных финансовых вливаниях,  лишь небольшая часть из которых идет непосредственно на саму постановку, львиная же доля вложений уходит на гонорары популярным актерам и рекламу. Поэтому все разговоры о переводе театров на исключительно коммерческую, бездотационную хозяйственную платформу не имеют под собой ничего кроме наивного взгляда на мир через розовые очки. Поэтому не стоит кивать, дескать «А вот на Бродвее….». Зритель приходит в театр,  чтобы сопереживать, страдать и радоваться вместе с актером. Чтобы увидеть умопомрачительное шоу, он пойдет в другое место, и стоимость билета там, естественно, тоже будет другой. Поэтому мы должны четко и здраво различать понятия коммерческой составляющей театра. Спонсорская помощь, конечно, необходима и важна, но без государственного содержания подавляющее большинство театров попросту перестанут существовать.

Людмила Мананникова.

— Сегодня в моде музыкальный  театр, занимающий  нишу между американским мюзиклом, рок-оперой и собственно драмой.

Султан Усманов.

— Да,  все  сегодня бросились  к  модным  западным  театральным  формам, таким   как  мюзикл,  рок-опера,  по  сути  игнорируя  все  достижения  русского  и  советского  музыкального  театра.  Никто  не  спорит,  что  есть  хорошие,  добротные  зарубежные  мюзиклы  и  рок-оперы,  но  были  и  великолепные  мюзиклы  и  рок-оперы  наших  композиторов  и  драматургов!

Александр Красников

Синтез различных художественных форм необходим и художественно оправдан. Главное при  этом – помнить,  что основная задача любого вида искусства — это  достигать души человека, делать ее лучше, добрее, восприимчивее к чувствам других людей.

СТАРЫЕ ПЬЕСЫ ИГРАТЬ ПО НОВОМУ?

Людмила Мананникова.

— Хотелось бы поговорить о современной  интерпретации хорошо известных пьес.  Этим сегодня часто
увлекаются как наши алматинские театры, так и театры,  приезжающие к на гастроли.  Учительница приводит класс смотреть спектакль известного русского классика, а там начинается такая «обнаженка», что она  вынуждена во время спектакля весь класс выводить из зала… С другой стороны, я как-то по телевизору смотрела спектакль театра «Сатирикон по пьесе Островского «Доходное место». Я была потрясена – насколько современно он звучал,  и у меня даже мелькала мысль: да Островский ли сочинил пьесу? Так современно она звучала. И для этого не надо было никому обнажаться или заменять костюмы 19-го века бесформенными балахонами и включать рок-музыку.

Александр Красников.

— Не так давно я был на спектакле буквально напичканным всяческими  неожиданными подходами, экспериментами и формами. Режиссер не поскупился на шокирующие зрителя приемы и решения. И все бы прекрасно, и все бы хорошо, но вот только весь первый акт я пытался разобраться, что же все-таки происходит в этой, знакомой еще по школьному курсу литературы, пьесе. И не потому, что мне претила форма спектакля, не по несвойственной мне предвзятости, а просто потому, что я долго не мог понять, что же громко в микрофон вещают актеры. Полное отсутствие внятной (я уже не говорю о сценической) речи. А уж о мастерстве актерского исполнения и говорить не приходится. Я уже рукой махнуть хотел и уйти, но вот выходят на сцену несколько актеров, и я вижу, что хороший актер может прекрасно существовать в любой форме спектакля, при любой подаче пьесы. И лишний раз убедился, что в любой форме важно содержание. Если внутри нет качественной актерской  работы, то никакая, даже самая фантастическая форма не спасет спектакль. Форма без содержания хороша лишь для барабана.

Султан Усманов.

— Новые  интерпретации  знакомых  зрителю  пьес,  в  принципе  неплохое  решение!  Но  опять  же,  если  данная  пьеса  в  результате  не  потеряет  свою  первозданную  прелесть.  Не  думаю,  что  если играть  классику  в  джинсах  или  с обилием  непристойных  сцен, это  сделает  её  интереснее  или  понятнее  зрителю.  В  настоящей  классике  заложены  глубокие  идеи,  которые  современны  во  все  времена!

Юрий Каштелюк.

— Главное, на мой взгляд, не что сделано, а как. Если зритель в это поверит, то это может иметь право на существование. Я не против новшеств, считаю,  должно быть и то, и другое. Нужно не забывать и о классических вариантах, и экспериментировать. Это не возбраняется, ничего тут страшного нет, это, наоборот, только подстегивает зрителя и не дает театру превратиться в болото. Главное, чтобы было интересно сделано, а какие формы – новые или традиционные – важной роли не играет.

Евгений Дубовик.

— Я тоже  считаю вполне приемлемым явлением, когда по-новому интерпретируются хорошо знакомые пьесы и сюжеты. Такая адаптация ускоряет понимание происходящего на сцене, что особенно актуально для молодой части театральной аудитории.

Людмила Мананникова.

— Мне кажется, даже экспериментируя,  театр  должен нести зрителям добро, нравственность, особенно это касается театров юных зрителей, и думаю, наш ТЮЗ имени Н.Сац  здесь идет правильным путем.

Татьяна Тарская.

— Как-то к нам привозили спектакль, где была сплошная ненормативная лексика. В принципе, в некоторых сценах она не смущала, потому что была к месту.  А в некоторых сценах, в которых ненормативная лексика была — лишь бы она была, это все не читалось. Если есть смысл, тогда все оправдано.

На мой взгляд,  был очень интересный спектакль «Ромео и Джульетта» в театре им. Лермонтова. Хотя я не совсем согласна с концовкой, но в основном все было очень интересно придумано. Я думаю, молодежь с большим интересом его воспринимала. Это, можно сказать, очень современный спектакль.

Людмила Мананникова

— Я тоже с интересом посмотрела у лермонтовцев «Ромео и Джульетту», хотя знаю, что мнения о спектакле были неоднозначные. Но мне нравятся эксперименты и было любопытно увидеть таких современных Ромео и Джульетту во дворе современной многоэтажки…  В театре, правда, меня смутили «обнаженные» костюмы героев, курение на сцене… В нашем ТЮЗе идет «Ромео и Джульетта» в классическом варианте, в потрясающих костюмах времени Шекспира и это тоже интересно. Пусть у зрителя будет выбор, пусть идет в оба театра и сравнивает.

Татьяна Тарская.

— В связи с этим  хотелось бы вспомнить о результатах последней российской национальной премии «Золотая маска». «Золотую маску» получила «Гроза» в постановке Андрея Могучего в Большом драматическом театре. Я смотрела по телевизору передачу об этом спектакле. Там не было ничего якобы современного – частушки, песнопения в духе того времени, никаких современных костюмов, все было очень выдержанно,  и однако же спектакль удостоился «Золотой маски» — видимо, это все же было очень современно.

«Русский роман» Карбаускиса тоже получил «Золотую  маску». В этом спектакле театра Маяковского описывалась жизнь жены Льва Николаевича Толстого. Казалось, что там такого особо современного? Но раз «Золотая маска» получена, значит, это тоже современно. Кстати, появилась новая номинация в «Золотой маске» — «Эксперимент». Это дало возможность «новым именам» пробиваться, искать новые пути. На этот раз здесь «Золотую маску» получила фантастическая опера на темы «Снегурочки». Ее поставила наша Галина Пьянова в Новосибирске.

Когда я бываю в Петербурге, я хожу на спектакли Академического Малого драматического театра Льва Додина, который ставит спектакли очень современно. Я видела его «Московский хор», «Три сестры», «Дядю Ваню». И надо сказать, смотрела эти спектакли, затаив дыхание, не смотря на то, что текст «Трех сестер» и «Дяди Вани» я знаю чуть ли не наизусть. Поставлено все было очень необычно, причем никаких особых вывертов, ненормативной лексики не было. А «Волки и овцы» в постановке Петра Фоменко!  Он  этот спектакль поставил в 1992-м  году! Это необыкновенный современный спектакль.  Причем там нет никаких добавлений, разбавлений – только текст Островского. И настолько все было  современно, были расставлены нужные акценты, язык зазвучал, было смешно.

ТЕАТР В ЭЛЕКТРОННЫЙ ВЕК

Людмила Мананникова.

— Сейчас у театра открылись огромные возможности. Появились новые технологии, компьютерная графика, спецэффекты, стереофоническое звуковое сопровождение… Многие театры все эти средства успешно используют, чтобы не отставать от времени…

Султан Усманов.

— Новые  технологии,  которые  появились  в  нашей  жизни,  это  в  принципе  нормальное  явление.  Конечно,  когда  их  применение  на  театральной  сцене  обогащает  спектакль,  работает  на  идею  и  вообще  делает  спектакль  зрелищным.

Юрий Каштелюк.

— Я был в театре «Астана Опера» и видел там интересные новые спецэффекты. Слушал там оперу «Абай». В этот спектакль было  привлечено все, что можно по самым современным стандартам. И это было красиво. Степь, ночное небо, и ты верил, что это ночное небо,  степь, верил в происходящее. Режиссер сегодня вооружен всеми этими современными  приспособлениями, но нужно, чтобы он ими грамотно пользовался. С другой стороны, на мой взгляд,   можно  без этого и  обойтись. Я как-то посмотрел в фэйсбуке репетицию ансамбля народного танца имени Игоря Моисеева. Я даже звук не включил, смотрел, как артисты  танцуют на фоне белой стены. Это было великолепно!  И никаких тебе декораций. И вообще ансамбль Моисеева особых декораций не использует, все исходит от самой композиции, от актеров. Даже если у режиссера нет средств на дорогое современное оборудование, нужно просто поразмыслить и скромными методами сделать интересную постановку. Главное, чтобы было, что сказать, и чтобы актеры играли с верой в то, что они играют.

Александр Красников.

— Новые технологии, конечно, вносят свои коррективы и в театральное искусство, но все-таки, на мой взгляд,  они несут лишь вспомогательную функцию, ведь в театре главным может быть лишь актер. А если во главу угла ставить техническое оснащение спектаклей, то это уже будет не театр,  а выставка достижений техники.

Евгений Дубовик.

— Для зрителя важно, чтобы театр был интересен и привлекал новыми формами. Да, сегодня  театр продолжает динамично развиваться, искать новые формы. Одно из таких проявлений, как уже было сказано, это приобщение к новым технологиям компьютерной графики, спецэффектов, стереофонического звукового сопровождения и тому подобное.  Развитие в этом направлении зависит от технического оснащения, режиссёры на местах быстро и с радостью её освоят.

Татьяна Тарская.

—  Я думаю, современную технику, различные электронные эффекты нужно использовать только тогда, когда это надо, только тогда, когда это необходимо, когда это требует режиссерского видения, а не просто для того, чтобы завлечь публику. Ради развлечения это не надо. Только если это входит в контекст видения спектакля, в контекст написанной пьесы. В этой связи – да. Для чего и  зачем – это самые главные слова.

ТЕАТР И ПЛАСТИКА

Людмила Мананникова.

— Существует мнение, что к числу наиболее существенных закономерностей эволюции музыкального театра в ХХ – начале XXI вв. принадлежит динамичное развитие пластических жанров – балетного, танцевально-хореографического, пантомимического. Так ли это?

Султан Усманов.

— Музыкально-пластический  театр  в  действительности  явление  очень  интересное.  Не зря,  наверное,  многие  театры  обращаются  именно  к  этой  форме  спектакля.  В  этом  виде  театра  огромное  поле  для  воображения  и  фантазии,  как  для  постановщиков,  так  и  для  актеров  театра.

Юрий Каштелюк.

— Это всегда было, еще при Мейерхольде. Авторство пластического театра, биомеханики принадлежит Мейерхольду. И тогда была пантомима. Опять же – все новое – это  хорошо забытое старое. Тело — инструмент актера. Если ты пришел смотреть зарубежный театр, текста не понимаешь, все равно, ты должен все понять, потому что инструмент актера – тело. Жест… Я обеими руками за такой спектакль, если там будет много интересной пластики, если будет хореография, если это вписывается в идею спектакля.

Татьяна Тарская.

— Новый век приносит какие-то свои задумки, фантазии и от этого возникают новые формы. Какие-то интересные световые, звуковые эффекты, пластическую драму. Театр бывает честный и бесчестный. Бесчестный – это  когда  лишь бы прикрыть свое бессилие. Или просто подыграть зрителю –звук –бабах!, крик, эффект. Все зависит от задачи. Если есть серьезная смысловая цель, тогда это оправдано, а если это просто на потребу публики, нет. Когда увидишь то, что делает тот или иной театр, сразу становится ясно – это делается для того, чтобы срубить бабки, либо у театра какая-то интересная задумка – даже самому недалекому зрителю  это видно.

Людмила Мананникова.

— В нашем театре Султан Алимжанович в своих спектаклях  очень хорошо использует пластику.  На его спектаклях всегда много танцев, музыки… В этом плане мне показался  очень интересным и  наш последний спектакль «Кармен».поставленный молодым режиссером, сыном режиссера, студентом ГИТИСа Сухробом Усмановым. Он даже определил жанр спектакль как «пластическая драма». Все здесь было ново, интересно, необычно. Конечно, здесь важную роль сыграла исполнительница Кармен, а заодно и хореограф нашего театра Кристина Золочевская. Спектакль этот отправился на фестиваль «Новый взгляд» в Душанбе и мы очень надеемся на победу в конкурсе.

ТЕАТРЫ-БРОДИЛКИ И «ОДИН НА ОДИН»…

Людмила Мананникова

— Я попутешествовала  по интернету  и увидела много интересных форм существования театра. Театры-студии, сайт-специфик – театр в нетеатральных пространствах, променад-театр – бродилка, театр абсурда… Традиционно театр — это коллективный опыт,  но с 2000-х годов в западном искусстве начала расти популярность спектаклей, где задействованы только двое: один актер и один зритель…

На Петербургском фестивале «Точка доступа: Театр в городе», например, было  представлено три премьеры. К променад-театру относились  два новых спектакля: «Кентерберийские рассказы» Александра Артемова и Дмитрия Юшкова, который развернулся  в магазине («театр в гипермаркете»). Спектакль «В сторону белого КАМАЗа» был интересен тем, что захватил уличное пространство в районе метро «Удельная» («театр в жилом микрорайоне»). Если в «Кентерберийских рассказах» путешествием зрителя управлял актер, то в спектакле «В сторону белого КАМАЗа» степень свободы зрителя была большей: он стал  кем-то вроде следопыта, которому будет предложено предпринять собственное расследование. Обе постановки были тесно связаны с территориальным контекстом, они активно вовлекали антураж и ассортимент гипермаркета, легенды и анекдоты городской окраины в развитие собственной драматургии. В спектакле  «В сторону белого КАМАЗа» — зрителям надо было пройти 5 километров. Им даже  раздали специальный инвентарь – наушники, планшеты. Или вот такое объявление. «История с привидениями, главным героем которой стал сам театр: его здание, построенное великим итальянским архитектором Карло Росси. Дети и взрослые совершат удивительное путешествие в прошлое Александринки, проникнут в таинственный и прекрасный театральный мир».

Юрий Каштелюк.

— Я был в нашем Немецком театре на спектакле «Гамлет». Зритель там становился героем происходящего события. Нас, зрителей водили по всяким темным коридорам, где было нечисто, потому  что в  здании, где шел спектакль, давно не было ремонта. С одной стороны мне это понравилось, потому что зритель был задействован в самом театральном  процессе. С другой стороны… Там бегали какие-то люди, стреляли. Некоторым зрителям было дискомфортно, когда их водили по каким-то коридорам, людям с астмой, например, просто было тяжело, когда их водили по каким-то грязным пыльным лестницам. Некоторые дамы пришли в вечерних платьях. Конечно, такая форма существования театра  не возбраняется, это интересно, но зрителя надо предупреждать, что его ждет в театре. Нужно в вечернем  платье приходить или нет, пыльно будет или нет, детям со скольких лет можно приходить в театр. Но опять же – если все эти условия соблюдены, если все сделано со вкусом, то, пожалуйста, вперед!

Татьяна Тарская.

— Я думаю, каждое новое слово в театре имеет право на жизнь, если оно без пошлости, без заигрывания со зрителем. Сегодня появилось очень много маленьких театров, которые ищут свой путь. В Москве, например, «Театр «на досках». Я там была один раз. Очень интересный спектакль, до сих пор забыть не могу, испытала просто шок. Есть в Москве театр «Практика»… Они берут новых современных авторов и  говорят с нами, зрителями, о том, что волнует тебя, твоего соседа, своих друзей. Иногда это вызывает восторг, иногда шок, но это всегда на острие времени. В Алматы тоже существует несколько таких небольших театров,  которые пробуют себя в разных ипостасях. Актеры говорят и про политику, и про наш любимый город, и про поэзию. Иногда они выходят в город, в народ. Это всегда поиск, неравнодушие к нашей стране, к нашей жизни и ничего пошлого.

Давным-давно я видела  спектакль Юрия Любимого «10 дней, которые потрясли мир». Актеры  начали спектакль на улице в буденовках, билеты накалывали  на штыки, публику, перед тем как она входили в зал, водили по театру.  Но все новое – это хорошо забытое старое. Это совершенно точная аксиома. Подобное было и у Мейерхольда, только немножко с другим поворотом.

Людмила Мананникова

— Я тоже помню «10 дней, которые потрясли мир» театра на Таганке, я тогда была еще студенткой.  Когда твой билет нанизывают на штык, это, конечно, незабываемо. Тогда театр потряс всю Алма-Ату.

Султан Усманов

— Театральное  искусство  живет  в  своём  определенном  пространстве,  будь  то  сцена,  арена,  площадь  и  т. д.  В  ином  пространстве  это, наверное,  не  театр,  а  что-то  другое…  Театры-бродилки,  спектакли  «один  на  один»,  это  всего  лишь  театральная  форма  и  больше  ничего…

Что  касается  театров-студий,  то  думаю,  что  они  будут  создаваться  и  в  будущем.  Всегда  найдется  группа  людей,  которых  объединяют  общие  идеи  или  общее  видение  театрального  искусства,  тяга  к  сценическим  экспериментам. Хотя экспериментальная  драматургия  возможна  в  любом  театре!  Недаром  в  больших  академических  театрах  создавались  малые  сцены.   И  режиссерам,  и  актерам  непременно  нужно  участвовать  в  таких  работах,  чтобы  совершенствовать  своё  мастерство  и  искать  новые  театральные  формы!

Если  говорить  о  том  театре  абсурда,  который  создали  в  прошлом  веке  Жан  Поль Сартр,  Эжен  Ионеско,  Самуэль  Беккет,  Альбер  Камю,  то  это  явление  уникальное  в  театральном  мире.

Евгений Дубовик.

— Не секрет, что уровень культуры любого города определяется количеством театров, работающих в этом городе. Стандарт казахстанских городов, это два театра — Национальный и Русский. В больших городах их количество превышает десятки. На мой взгляд, именно на площадках малых театров развиваются новые формы театрального искусства. Это театр одного актёра, театры-студии, театр-бродилки и многое другое. И главным показателем живучести таких театральных форм, является финансовая рентабельность. Если зрителю интересно, значит, будут сборы, значит,  будет развитие. И если бы Государство в рамках особой программы, поддержало развитие малых форм театра в провинциях, это было бы только во благо нашей стране.

Александр Красников

— Я очень люблю экспериментальные постановки.  На мой взгляд,  самое главное в таких спектаклях — это то, что уж коли мы взялись экспериментировать, то,  как и в любой научной дисциплине, мы должны сначала поставить перед собой ряд конкретных вопросов, ответить на которые нам должна помочь данная постановка. И в процессе работы над ней исходить исключительно из этих задач, а не нагромождать вещи несопоставимые и случайные, выдавая это за экспериментальный подход.

Театры-студии — это замечательная вешь! Ведь не обязательно человек может быть ограничен лишь одним талантом. Я знаю несколько людей различных профессий,  которые дадут фору любому актеру. Театры-студии помогают различать таланты, от их деятельности профессиональный театр может только выиграть и обогатиться.

Спектакль «один-на-один» штука, конечно, интересная. И в истории искусства много случаев когда какое-нибудь произведение создавалось на заказ, для одного конкретного человека, со своими вкусами и пристрастиями, а в итоге становилось достоянием всего человечества. Например, та же Джоконда Леонардо да Винчи. Тут все зависит от вкуса заказчика и таланта мастера. А в отношении конкретного  театра,  это, на мой взгляд , ближе к психоанализу. И если после просмотра спектакля одним единственным зрителем в нем пробудится что-то для него новое, ценное для его души, то это будет только замечательно.

И Театр абсурда — вещь замечательная! Вся его прелесть в том, что на первом плане мы, естественно, видим кого-то другого, из тех,  что мы наблюдаем почти каждодневно. А вот на втором плане, хотим мы того или не хотим, узнаем себя, со своими слабостями, компромиссами и недостатками. Это позволяет «выследить» себя, понять мотивы своих, иногда не очень благовидных поступков. Это дает нам возможность подумать о том, достаточно ли мы делаем для того,  чтобы быть такими, какими мы хотели бы быть. Не только подумать, но и сделать для этого что-нибудь.

ТЕАТР БУДЕТ ЖИТЬ ВСЕГДА!

Юрий Каштелюк.

— Театр не закончится, покуда человечество живет. Какие бы новые гаджеты не появлялись, человеку  нужно живое искусство. Это его природная потребность.

Евгений Дубовик.

— Театр —  это не просто вид искусства, это показатель культурного уровня целой цивилизации или отдельно взятой страны. Слухи о скорой гибели театра не новы. При каждом новом витке научно-технического прогресса, скептики сулят падения интереса к этому искусству, и эти прогнозы никогда не оправдываются. При появлении синематографа, казалось, появилась реальная альтернатива театру, но кино идёт своим путём исторического развития, а  театр по-прежнему жив. Последние два десятилетия мир захлестнула глобальная сеть интернет. Теперь даже из карманного гаджета, можно получить доступ к мировой информации  и на этой волне, вновь скептики пророчат упадок интереса к театру. Но залы по-прежнему полны, открываются новые театры, и это лишний раз доказывает бессмертность театрального искусства.

Я с оптимизмом смотрю в будущее. Театр в нашей стране развит на уровне мировых стандартов. Ему уделяется большое внимание, а это значит Театр – жив и будет жить!

Татьяна Тарская.

— Театр живет, потому что существуют люди, которые хотят развивать театр. Он не будет обязательно каким-то определенным – световым пластическим или звуковым, это все равно конгломерат. И каждый театр разный. Этот – про это, этот – про другое. Театр политический, например, Театр поэзии, театр Жизни.  Идут разные поиски… Главное  удовольствие – в разнообразии. И дай Бог всем нашим театрам удачи.

Каждый спектакль играется немного по-другому. Другая интонация, чуть-чуть другой поворот, театр сиюминутен, ежесекунден, этим он и ценен… Одна зрительница как-то сказала, что спектакль «Гарольд и Мод» она смотрела 10 раз. Значит, каждый раз она видела в нем что-то новое. Ведь двух одинаковых спектаклей не бывает.

Театр жил, жив и будет жить. Как говорил Питер Брук, театр – это всегда птица Феникс. И самое главное, что театр – это живой организм, который развивается сообразно времени, ищет свое место в современном мире.

Султан Усманов.

— Прогнозы  о  скорой  смерти  театра  звучали  и  лет  сто  назад,  но  ни  появление  кино,  ни  видео  и  всех  других  нанотехнологий  не  смогли  остановить  или  тем  более  убить  театр!  Так  что,  думается,   театр  ещё  долго  будет  «умирать»! Я  абсолютно  в  этом  уверен!  Настоящий,  живой  театр  всегда  в  поиске  новых  форм,  идей,  он чутко  реагирует  на  перемены  в  обществе  и  сознании  людей!

Людмила Мананникова

— Большое спасибо всем участникам нашего «круглого стола». Тема, нами взятая,  конечно, необъятна, всем еще есть, что сказать, и, понятно, театр всегда будет в нашей жизни. Ведь хороший талантливый спектакль – это всегда  разговор с нами, с каждым  конкретным  зрителем лично.. Он дает нам  ключ к пониманию смысла жизни, несет нравственность, приносит в нашу жизнь счастье.

http://dramteatr.kz/publ/tjuz_im_n_sac/teatr_ehto_vsegda_ptica_feniks/2-1-0-126