Get Adobe Flash player
Рубрики
Поделиться
EXPO 2017
EXPO 2017
Нас считают
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
«Фэйсбук»
«Фэйсбук»
«Одноклассники»
«Одноклассники»
Белоснежка-ТЮЗ
Белоснежка-ТЮЗ
«Мой мир»
«Мой мир»
«Твиттер»
«Твиттер»
«В контакте»
«В контакте»
«Youtube»
«Youtube»

Поздравляем верного друга ТЮЗа Владимира Григорьевича Ронкина с юбилеем!

Уважаемый, дорогой Владимир Григоьевич! Мы знаем, что сейчас, даже в далекой Америке Вы  следите за всеми событиями в нашем театре, по мере своих возможностей участвуете в них, в курсе всех наших премьер. С юбилеем Вас! Крепкого Вам здоровья, творческих успехов, неутомимой энергии!

Редактор журнала «Открытая школа» Лариса Попова попросила вспомнить о совместной работе работе педагогов и театра Рубена Суреновича  АНДРИАСЯНА, художественного руководителя Государственного академического русского теа­тра драмы имени М.Ю. Лермонтова

— Начнем с того, что в 1974 году я нежданно-нега­данно получил назначение в Театр юного зрителя, и, естественно, растерялся. В то время у ТЮЗа, как ни странно, была не очень хорошая репутация. Странно, потому что возглавлял театр Евгений Алек­сандрович Прасолов — очень талантливый режиссер. По-моему, причина была в том, что на него давил груз ответственности. После того как он сдал бразды правления, он поставил много хороших спектаклей. Я по этому поводу как-то сказал: «Прасолов отрекся от престола в свою пользу».

Я, конечно, знаком был с высказыванием Станис­лавского: «Для детей нужно играть также, как и для взрослых, только гораздо лучше, тоньше, культурнее и совершеннее». Но не более того, и как это воплотить на практике, совершенно не представлял.

Помогли мне Галина Юрьевна Рутковская — зав. педагогической частью ТЮЗа, ученица Н.И. Сац, и ее преемница в этой должности, Ната Феликсовна Бычук. Они сказали: сейчас зрители в театр ходят плохо, но если вы завоюете симпатии Владимира Григорьевича Ронкина, будут ходить хорошо. Я по­просил меня с ним познакомить.Пришел молодой, кудлатый человек. А у меня в кабинете стоял макет к спектаклю «Молодая гвардия» по пьесе Анатолия Алексина. Он стал его разглядывать. Я ожидал от него каких-то «учитель­ских» трафаретных слов, а он вдруг очень толково объяснил, что я хочу сказать в этом спектакле. Это была наша первая ошеломляющая встреча. С тех пор мы дружим, несмотря на время и расстояние.

Владимир Григорьевич загорелся нашими пла­нами, стал активно участвовать в их осуществле­нии, а мы участвовали в его делах, вместе работали с «оргвнекрабами» (организаторами внеклассной работы). Однажды на одной встрече с педагогами сижу за столом и жду, когда Владимир Григорьевич закончит свой спич, а на столе разложены тома А.С. Макаренко. Моментально родился экспромт — МакаРонкин. Так с тех пор мы его и прозвали Макаронкиным.

Ронкин очень много сделал для театра. Если бы не Владимир Григорьевич, многие спектакли просто не увидели бы свет. В те времена была жесткая цензура, во время сдачи спектакля комиссия придиралась к каждому слову и жесту. Но члены комиссии не зна­ли, что этот спектакль уже посмотрел Ронкин, и мы были готовы к разного рода нападкам. И потом, на сдачу спектакля он всегда приглашал авторитетных людей, чье слово имело большой вес в обществе. Это мог быть директор школы, носящий звание Героя Социалистического Труда, или заведующий район­ным отделом образования, или полковник милиции, заместитель начальника уголовного розыска горо­да. Во время обсуждения эти люди говорили, что именно такого спектакля ждала школа, это очень своевременная и актуальная постановка. Так были утверждены «Остановите Малахова», «Ночь после выпуска», «Квадратура круга» и другие.

«Ночь после выпуска» — знаковый для меня и для художника Гейдебрехта спектакль. Когда шла над ним работа, я водил дочь в гимнастический зал и ждал ее до конца занятий. Я заметил, что в этом зале мне хорошо думается о будущем спектакле. Я привел в зал Гейдебрехта. Он походил, посмотрел, и в результате мы сделали из сцены гимнастический зал с его обстановкой и звуками. Мы даем детям все, развиваем их интеллектуально и физически, но не готовим к самостоятельной жизни.

Перед сдачей спектакля я позвонил автору пьесы Владимиру Федоровичу Тендрякову и попросил его посодействовать, так как накануне комиссия «за­рубила» четыре спектакля в разных театрах. Но Владимир Федорович сказал, что его имя для любой комиссии как красная тряпка для быка, будет только хуже: «Вы уж там сами как-нибудь…»

Ронкин готовил обсуждение, как всегда пригласил людей с непоколебимой репутацией. В результате комиссия сказала: «Поздравляем вас с хорошим спектаклем».

Ронкин «подпирал» нас, а Яков Соломонович Бенцион, который в эти годы возглавлял городской институт усовершенствования учителей, поддер­живал Ронкина. Вот такая сложилась «круговая порука».

Удивительными были обсуждения спектаклей зрителями. На них приглашали детей вместе с родителями. Совместный просмотр и обсуждение давали поразительный эффект. Одна девочка угово­рила маму и папу, которые собирались разводиться, посмотреть спектакль «Остановите Малахова». Маме сказала, что это спектакль про плохого папу, а папе — про плохую маму, в итоге семья сохранилась. Спек­такль заставлял задуматься о том, что мы делаем с нашими детьми.

Когда я был в Нью-Йорке, Ронкин брал меня с собой на экскурсии (он там работает экскурсоводом для русскоязычных туристов). Гид в Нью-Йорке с обязательностью и подготовленностью советского педагога — это редкость, он один такой. Понятно, какую кипу материала он освоил, раскопал мало­известные факты. Его очень интересно слушать. Он продолжает быть преподавателем истории и там.

Мы с Владимиром Григорьевичем ровесники. По­этому я знаю, что нужно желать в нашем возрасте. Я не желаю энергии, последовательности, которых у него в избытке. А желаю, чтобы он вспоминал, сколько ему лет (не глубоко, а так, для проверки), потому что с его энергией опасно переоценить свои возможности.

Всей семье Владимира Григорьевича передаю огромный привет и наилучшие пожелания.

Журнал «Открытая школа». Сентябрь 2017 г.