Get Adobe Flash player
Новости
Новости

Новости ТЮЗа им.Н.Сац

Рубрики
Поделиться
Облако тегов
Новости
Новости

Новости Министерства культуры и спорта Казахстана

Электронные государственные услуги

"Программа по обеспечению результативной работой и всеобщая поддержка предпринимательства"

Нас считают
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
«Фэйсбук»
«Фэйсбук»
«Одноклассники»
«Одноклассники»
Белоснежка-ТЮЗ
Белоснежка-ТЮЗ
instagram
instagram
«Мой мир»
«Мой мир»
«Твиттер»
«Твиттер»
«В контакте»
«В контакте»
«Youtube»
«Youtube»

Артем Иватов: «Не позволяй душе лениться…» («Театры Казахстана»)

В каждой своей роли актер ТЮЗа  Артем Иватов  интересен, в каждой запоминается. В прошлом году исполнилось двадцать лет, как Артем  стал работать в нашем театре. Все его роли – а их около 80-и, просто невозможно перечислить. Вот только некоторые из них. Хин Меннерс в «Алых парусах», Принц в «Снежной королеве», Фпанческо Монти в «Путешествии Голубой стрелы», сынок Жабы в «Дюймовочке», Арлекин в «Золотом ключике», Цветик в «Незнайке и его друзьях», Наследник Тутти в «Елке для наследника Тутти» по «Трем толстякам» Юрия Олеши и, конечно, «Звездный мальчик»…

Вот почему я с удовольствием взяла у него интервью.

— Что такое театр лично для вас, Артем?

— На мой взгляд, театр – это не цель и не средство. Лично для меня театр – это обмен энергетикой со зрителями. Я отдаю свою энергию и забираю ее у зрителей. У театра есть свой специальный зритель, и  он это чувствует. Об этом не принято, может, говорить вслух,…

Сцена из спектакля «Звездный мальчик»

— Интересно…  А у  вас есть любимая роль?

— У меня были разные роли: большие, средние, маленькие. Я их никогда не делил на любимые и нелюбимые, если честно. Наверное, я из той породы актеров, у которых присутствует излишняя капелька самолюбия,  тщеславия… Конечно, не будешь с определенным багажом играть «кушать подано», но и во что бы то ни стало сыграть Гамлета, я тоже не стремлюсь.  

— Но «голубая мечта»  у вас, наверное, все же есть?

— Может быть…  Тиль Уленшпигель Шарля де Костера. Я читал три разных книги – разных периодов издания – вот из них бы скомпоновать  и сделать что-то свое… Я бы сделал своего Тиля.

— Да, это было бы здорово, тем более этим спектаклем —   «Осада Лейдена» по пьесе Исидора Штока в постановке Виктора Розова когда-то начинался наш театр…  

Говорят, сегодня театры сдали свои позиции.

— Театр  не сдал  своих позиций. Просто он стал разношерстный.

Сегодня каждый делает свой театр. Театр музыкальный,  перфоманса, театр пластических форм, еще какой-то …Может, это и неплохо, но у нас остался такой классический ТЮЗ. В хорошем понимании этого слова. Есть люди, которые юморят на эту тему, глядя на наш театр  с такой  подколочкой. И зря. Ведь это какое-то неумное  и непонятное пренебрежение ТЮЗом. И очень  глупо относиться с пренебрежением к театру юного зрителя, который несет,  прежде всего,  воспитательные цели. Да, у нас нет перфоманса, никто не надевает на голову аквариум, не пишет на спине матерные слова, не лепит на ноги обезьянок, Наташе Ростовой не прикрепляют слоников… Я понимаю, у них свое видение, новые формы, развелось  много этаких Константинов Треплевых, которые показывают новые формы, а формы-то пусты. Кроме картинки ничего и нет. Ну, хорошо, ну аквариум у тебя на голове, а что дальше? А какая цель этого аквариума? Что вынес отсюда ребенок?

Поэт Цветик. «Незнайка и его друзья».

— За встречу с каким режиссером вы благодарны судьбе?

— Во-первых, за встречу с Борисом Николаевичем Преображенским. А в  данный момент я  благодарен Владимиру Викторовичу  Крылову. Несколько лет назад он увидел, что я начинаю закисать, как я это я называю, у меня появились  какие-то другие темы кроме театра – уже отвлеченные и разрушающие меня, и подумал: «Значит, ему надо дать поиграть роль Лермонтова. Пусть себя проявит, покажет…»  Я из той породы актеров, которых всегда нужно держать в ежовых рукавицах. В театр я пришел в 14 лет и меня избаловали изначально. Мой выпускной спектакль был «Грамматика любви» — его поставил Борис Николаевич – и  весь второй акт там  был  мой. И Султан Алимжанович Усманов поверил в меня, понял, что я могу,  и начал потихонечку доверять мне.

 — Артем, вы сразу попали к нам в ТЮЗ7

—  Сразу.

— Не жалеете?

— Нет, конечно, я пришел ведь в театр, который был  с планкой высокой культуры, начинающейся с вешалки, кстати.  А у нас  были вешалки, гитары, скетчи, легкие розыгрыши, атмосфера театра. Импровизация должна быть подготовлена внутренне…

— Кто вы по натуре – оптимист или пессимист?

— Я в социальных сетях писал, что я такой пессимистичный оптимист или оптимистичный пессимист.

— У вас есть недостатки?

— Излишняя самодостаточность, я бы сказал.  Иногда думаю: не надо никуда стремиться. Мне и так хорошо. А надо куда-то все время стремиться, конечно. Надо было еще в молодости больший багаж набирать.

— Про семью  расскажете?

— Почему бы и нет?  Супруга – учитель, воспитатель, получает второе высшее образование…  Дочка Виктория, ей шесть лет, отличница.

— Хотите, что бы она актрисой стала?

— Пока у нее другие планы. Ей нравятся медицина и милиция. Не знаю, откуда это? Наверное, влияние телевизора, хотя мы ее стараемся оградить ребенка  от мерзости на экране, включаем ей только христианский канал.

— А какая ваша любимая книга?

— «Жестокий век» о Чингисхане  Исая Калашникова. Сейчас  у меня на столе лежит «Петр Первый». Люблю Карлоса Кастанеду. Из современных – Виктора Пелевина, Бориса  Акунина.

— У вас есть кумиры в театральном мире?

— Опять-таки, «не сотвори себе кумиров…» У всех актеров бывают и взлеты, и падения. В какой-то роли актер прекрасен, а в другой – ну ничего не зацепило!

— Зачем, на ваш взгляд,  детям надо приходить в театр?

—  Как это зачем? В наше время театр – это единственное место, где они хоть какую-то духовную пищу получают. Основы морали, как надо поступать, как не надо. В театре мы ставим классику – это уже о чем-то говорит. Она всегда актуальна, во все времена.

Лермонтов в спектакле «Белеет парус одинокий»

— Какая роль для вас сложнее всего далась?

— Трудно сказать. У меня небольшой багаж основных ролей. Вот через пару лет встретимся, тогда, наверное, я вам отвечу на этот вопрос.

— Мне очень нравится ваш мальчик-Звезда.

— Хорошая роль. Говорят: прямо тебе. Ты и в жизни такой. Сначала надменный, гордый, злой, а потом каешься. Маска с тебя спадает  и ты делаешься добрым.

— Но какая-то сложность была?

— Не сделать Звездного мальчик садистом, не уйти на хи-хи, ха-ха. Я старался сделать мальчиком таким наполненным безразличием.

— А что маленький зритель должен понять из этого спектакля, на ваш взгляд?

— Что всегда есть место раскаянию, исправлению своих ошибок, даже таких страшных. Главное – поступки человека. Дети должны понять: наши поступки определяют нашу дальнейшую судьбу.

— Вы спорите с режиссерами?

— Один раз я поспорил с Алексеем Алексеевичем Орловым из-за музыки в спектакле «Недоросль». Потом я понял, что был не прав. Что никто под меня музыку подстраивать не будет, извинился. Я играл Вральмана.  Но это было единственный раз. Обычно я стараюсь с режиссерами не конфликтовать. После репетиции могу подойти и спокойно что-то предложить.

В шкале ценностей деньги на каком у вас месте?

—  Наверное, на втором.

— А что на первом?

— Понимание и прощение.

— Качество в мужчине, которое вы цените больше всего?

— Честность.

— А в женщине?

— Доброту.

— Любимое занятие помимо театра?

— Книги и горы.

Принц в «Снежной королеве».

— А с кем бы вы хотели встретиться из мирового пространства?

— С Аль Пачино съездил бы на рыбалку. С Джонни Дэфом можно было бы потусоваться.

— Если бы вы оказались перед Всевышним, что бы вы ему сказали?

— Спасибо. Только спасибо. За все.

—  Спросите что-нибудь у себя, что я не догадываюсь спросить?

— Зачем так долго валял дурака?  Больше надо было ролями заниматься. Быть социальней. Улыбаться, а не скалить зубы. Быть примиримее к другим и к себе, больше заниматься профессией. Много воды утекло впустую.

— Вы верите в приметы?

— Гвоздик всегда подберу и не только потому, что это примета, а чтобы пяткой кто-то не напоролся.

— Говорят, свистеть нельзя в театре.

— Свистеть нигде нельзя. Это моветон.  И головной убор надо снимать. Это элементарная вежливость.

— Чем жив?

— Книгами и любовью к ребенку.

Сынок жабы «Дюймовочка»

— От чего мертв?

— От тупых людей. Когда человек неумный, ограниченный, но считающий себя умным. Это меня просто добивает.

— Ключик для души. 

— Книги.

— Любимый напиток.

— В данный момент боржоми. До него коктейль «отвертка».

— Это что такое?

— Водка с апельсиновым соком.

— В каком времени вы хотели бы жить?

— В Серебряном веке. Ахматова, Гумилев, Блок…

— В каком жанре  вы живете?

— В жанре буффонады. Траги-фарс на грани фола.

— Что вы думаете по поводу мрачных прогнозов о скорой смерти театра?

— Пока у нас будет зритель, воспитанный на классической литературе, то будет классический театр с кулисами, актерами,  запахом грима. А кому нужны компьютерные технологии, пожалуйста!

— Вы можете сказать: «Я родом из ТЮЗа»?

— Да, конечно, причем я родом из ТЮЗа, который претерпевал разные изменения.

— Зима или лето?

— Зима.

— Утро или вечер?

— Вечер.

— Какие строки отвечают вашему настрою в данный момент?

— «Не позволяй душе лениться, чтоб в ступе воду не толочь,

Душа обязана трудиться и день и ночь, и день и ночь…»

— Спасибо за интервью, Артем! Желаю вам  много прекрасных ролей!

— Спасибо вам.

Интервью брала Людмила Мананникова.

http://dramteatr-kz.clan.su/publ/tjuz_im_n_sac/ne_pozvoljaj_dushe_lenitsja/2-1-0-179

Сцена из спектакля «Звездный мальчик»